Вселенная Сергея Есенина и Сергея Клычкова

Виртуальная выставка из фондов музея и частных коллекций

В 1890–1930-е годы в русской литературе сложилась группа писателей, которые первыми заговорили о грядущей катастрофе в связи с уничтожением крестьянского мира. Эту группу стали называть «новокрестьянской». Термин в 1919 году был введен в научный оборот литературоведом Василием Львовым-Рогачевским, который противопоставил «крестьянскую купницу» начала ХХ в. поэтам-самоучкам предыдущего столетия: Алексею Кольцову, Ивану Сурикову, Спиридону Дрожжину и др.

В отличие от других групп конца 1910–1920-х гг., они не создали ни одного манифеста, не написали ни одной декларации, но некоторые общие черты их философских воззрений и эстетических пристрастий позволяют говорить о них как о едином и уникальном явлении. «Новокрестьянская литература» дала целый ряд блестящих поэтов и прозаиков (Николай Клюев, Александр Ширяевец, Петр Орешин, Павел Радимов, Пимен Карпов, Алексей Ганин), которым выпало жить в трагическую эпоху: они были свидетелями, участниками (а многие – и жертвами) нескольких войн, революций, коллективизации и раскулачивания. Практически все они ушли из жизни насильственным путем: на их долю выпали аресты, самоубийства, ссылки, расстрелы, лагеря, мученическая смерть.

Трагическая судьба ждала и двух ярчайших литераторов этого направления, друзей, единомышленников и тезок Сергея Александровича Есенина (1895–1925) и Сергея Антоновича Клычкова (1889–1937).

«Когда Есенин читал свои стихи, то служащие уже не знали, видят ли они золото его волос или весь он превратился в сияние…»

К. Ляндау

«Клычков тоже был своеобразный поэт. И ослепительной красоты человек»

А. Ахматова
С.А. Есенин и С.А. Клычков. 1918

Поэтов связывала не только дружба и восхищение творчеством друг друга. Были времена, когда они жили под одной крышей, издавались в одних журналах и сборниках, писали коллективные стихи и киносценарии, организовали книгоиздательство и даже вместе подверглись общественному суду (по обвинению в «антисемитизме»), а впоследствии вместе были оправданы.

Поэты понимали друг друга с полуслова, тонко чувствуя чужую лирику. А вот людям посторонним их дружба временами казалась несколько экзальтированной: так, Клычков, услышав посвященное ему стихотворение «Не жалею, не зову, не плачу…», замер, а затем бросился перед Есениным на колени и поцеловал руку, записавшую эти удивительные строчки.

«Два Сергея, два друга - метель да вьюга», - так писал о них «третий Сергей», выдающийся скульптор Сергей Тимофеевич Коненков. «Метель да вьюга» даже собирались совместно написать биографию своего старшего товарища, но сам Коненков вспоминал об этом с мягкой иронией: «не раз и не два друзья-поэты били по рукам: «Завтра с утра начнём, а сегодня... сегодня давайте песни петь!».

Оба поэта с юности разделяли революционные идеи.

Шестнадцатилетним подростком Клычков участвовал в баррикадных боях под руководством Сергея Коненкова, который полвека спустя вспоминал о своем товарище: «Будучи в Москве, С. Клычков был активным проповедником освобождения рабочего класса из-под гнета эксплуататоров и даже с оружием в руках выступал против царизма, будучи на баррикадах в 1905 году под моим руководством на площади Восстания. Эти несколько строк да будут воспоминанием о Клычкове, как о прекрасном поэте и стойком борце за права человека».

1906 году состоялся и литературный дебют недавнего участника боевой дружины: в альманахе «На распутье» были опубликованы несколько его стихотворений. Даже по их названиям можно судить о революционных настроениях семнадцатилетнего поэта: «Вихрь», «Гимн свободе», «Мужик поднялся»:

То не буря гремит,
Разражается,
Молньей мир бороздит,
Потешается.
То поднялся мужик
С одра слёзного,
Стал могуч и велик
Силой грозною.

Долго цепь он влачил,
Цепь заржавую,
Кровью-потом поил
Ниву чахлую.
Долго мёртвым лежал
Под опалою,
Трудно грудью дышал,
Грудью впалою.

Стихи, конечно, еще по-юношески наивны, однако твердая гражданская позиция Клычкова вызывает восхищение.

С.Есенин, в силу возраста (он был на 6 лет младше Клычкова), конечно, не мог принять участие в событиях 1905 года, однако вскоре после переезда в Москву семнадцатилетний юноша тоже свел знакомство с революционерами. Разумеется, он попал под негласный надзор полиции: однажды в квартиру, которую он снимал, даже явились с обыском. В документах «охранки» «поднадзорный» проходил под кличкой «Набор» (т.к. работал тогда помощником наборщика в типографии Сытина).

Правда, успех, ожидавший поэта в аристократических литературных салонах Петрограда, немного вскружил голову и заставил на время отойти от революционного движения. Конечно, двадцатилетнему парню, происходившему из маленького рязанского села, было лестно выступать со своими стихами перед императрицей, ее дочерями и их приближенными.

Но после февральских событий Есенин начал мечтать о грядущем «мужицком рае» для крестьян и буквально за несколько дней перевоплотился из «Леля» в истинного певца революции.

После революции поэт был нарасхват: выступал на заводах и митингах, и, конечно, много публиковался.

В 1918 году Есенина пригласили на открытие памятника Кольцову, где он восторженно читал стихи, в том числе свое любимое «О Русь, взмахни крылами…», и мог свободно общаться со Львом Каменевым и другими политическими деятелями. Сосредоточенный и воодушевленный поэт смотрит на нас с кадров старой кинохроники.

Сергей Есенин на открытии памятника А. Кольцову.
Кинохроника. 1918
Лев Повицкий, Сергей Есенин и Сергей Клычков. 1918

С.Клычков и С.Есенин часто публиковалсь в революционных журналах и альманахах, а затем даже открыли свое издательство («Московскую трудовую артель художников слова»).

Клычков начал работать в канцелярии Пролеткульта, а ночевал в ванной комнате особняка Морозовых (ныне Дом дружбы на Воздвиженке), где эта канцелярия располагалась; там же какое-то время жил и Есенин.

Компартия быстро поняла, что кинематограф может быть прекрасным средством для пропаганды идей социализма, и стала всячески поддерживать новое искусство. Многие молодые поэты (к примеру, Владимир Маяковский) принялись за производство фильмов, видя востребованность и популярность этой отрасли. Конечно, Есенин, Клычков и их друзья, Михаил Герасимов и Надежда Павлович, тоже поддались «модному веянию» и решили создать киносценарий. Увы, фильм под названием «Зовущие зори» так и не был снят.

По воспоминаниям Павлович, создатели наделили главных героев собственными характерами. Показательно, что черты Есенина и Клычкова, по ее словам, воплотились в одном персонаже: «Митрий Саховой. Рабочий, недавно из деревни. Кряжистый, угловатый в движениях. Внешне как будто сонлив и вял, в самом же деле очень наблюдателен и восприимчив. Добродушен и незлоблив.»

7 ноября 1918 года, в первую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, на открытии мемориальной доски, выполненной С. Коненковым, в присутствии В.И. Ленина исполнялась «Кантата», написанная С. Есениным, С. Клычковым и М. Герасимовым и посвященная «павшим в борьбе за мир и братство народов». «Кантата» состояла из трех частей, вторая часть была написана Есениным, последняя – Клычковым:

Спите, любимые братья,
Снова родная земля
Неколебимые рати
Движет под стены Кремля.

Новые в мире зачатья,
Зарево красных зарниц...
Спите, любимые братья,
В свете нетленных гробниц.

Солнце златою печатью
Стражей стоит у ворот...
Спите, любимые братья,
Мимо вас движется ратью
К зорям вселенским народ.

***

Сойди с креста, народ распятый,
Преобразись, проклятый враг,
Тебе грозит судьба расплатой
За каждый твой неверный шаг.

В бою последнем нет пощады,
Но там, за гранями побед,
Мы вас принять в объятья рады,
Простив неволю долгих лет.

Реви, земля, последней бурей,
Сзывай на бой, скликай на пир.
Пусть светит новый день в лазури,
Преображая старый мир.

Скульптор С. Коненков. 1960-е
С. Коненков. Мемориальная доска «Павшим в борьбе за мир и братство народов»

В своих послереволюционных поэмах («Инония», «Небесный барабанщик», «Пантократор», «Сельский часослов») Есенин рисует образ «космической революции», в ходе которой должен опрокинуться весь строй Вселенной:

Разметем все тучи,
Все дороги взмесим.
Бубенцом мы землю
К радуге привесим.

Лирический герой этих поэм встряхивает горы за уши, сбрасывает месяц с небосвода, поднимает на штыки солнце.

Очевидно, именно эту ситуацию описывал Клычков в своей статье «О зайце, зажигающем спички»: «Легко ли не испепелиться в огне противоречий и сомнений, от которых ни одна эпоха не бывает свободна, а тем более наша, поставившая перед собой цели коренного перерождения человеческого общества». С. Клычков намекал здесь не просто на революционное изменение общества: он, как и многие мыслители начала ХХ века, видел, что революция трансформирует страны не только в социальном, но и в духовном плане.

Именно эту проницательность своего друга подчеркивал Сергей Есенин в эссе «Ключи Марии»: «Прав поэт, истинно прекрасный народный поэт, Сергей Клычков, говорящий нам, что

Уж несется предзорная конница,
Утонувши в тумане по грудь,
И березки прощаются, клонятся,
Словно в дальний собралися путь.

Он первый увидел, что земля поехала, он видит, что эта предзорная конница увозит ее к новым берегам, он видит, что березки, сидящие в телеге земли, прощаются с нашей старой орбитой, старым воздухом и старыми тучами».

С.А. Есенин, С.А. Клычков, Иван Приблудный, Н.В. Богословский
1924, май. Москва

Общество жило лозунгами о социализме любой ценой, о человеке — хозяине планеты, покорителе природы, который легко может ради собственных нужд «повернуть реки вспять». Клычков, а след за ним и Есенин уже тогда, на заре социалистической индустриализации, предвидели экологическую катастрофу, вдвоем оплакивая «смешного жеребенка», соревнующегося с поездом:

Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунных поезд?

А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый жеребенок?

Жизнь Сергея Есенина оборвалась в конце 1925 году. Уход поэта в расцвете сил и творческих возможностей стал огромным потрясением для его близких людей и почитателей. После известия о гибели друга, Клычков упал на снег и рыдал в голос…

Вскоре после смерти Есенина и торжественных похорон, началось гонение на его творчество, появился термин «есенинщина», книги поэта были изъяты из библиотек, а за чтение и переписывание его стихов могли исключить из школы. Слава пришла с неожиданной стороны: по словам Варлама Шаламова, прошедшего сталинский ГУЛАГ, Сергей Есенин был одним из самых любимых поэтов в среде заключенных. Только в 1960-е гг. «обычным» людям «разрешили вспомнить» это имя.

Сергею Клычкову на момент смерти лучшего друга оставалось еще пять лет для творческой деятельности, после чего его произведения будут запрещены. Именно во второй половине 1920-х гг. вышли в свет его романы «Сахарный немец» (1925), «Чертухинский балакирь» (1926), «Князь мира» (1928), которые можно сравнить с лучшими произведениями в жанре «магического реализма». Конечно, Маркес или Борхес вряд ли читали Клычкова, но сходство гуманистических идей прослеживается, невзирая на разделявшее их время и расстояние. В своих романах Сергей Клычков заявил о себе как о натурфилософе и пантеисте, размышляя о нравственности в духе дуализма. В условиях созидания промышленной цивилизации он заговорил о разладе крестьянского мира, о дисгармонии человека и природы, о разрушении соборности и истинной веры. Идея растущего неверия человека как в потусторонние, так и в собственные силы прослеживается уже в романе «Сахарный немец», а в последующих книгах только усиливается. «Вера в человеке – весь мир», – считал С. Клычков, и замечал, что народ утрачивает веру не только в Бога, но и в природу. Старые языческие верования, унаследованные от прадедов, также угасают: «Теперь у нас в ле¬ших не верят, да и леших самих не стало в лесу... потому, должно быть, их и не стало, что в них больше не верят». «Нету Бога, нету человека», – эти слова дьякона церкви Николы-на-Ходче из романа «Сахарный немец» близки и автору. Своими книгами С. Клычков хотел показать, что люди не должны убивать друг друга, что под куполом церкви добро должно побеждать зло.

Нельзя сказать, что в современной России нет духовности. Ее никто специально не убивает и не препятствует ее развитию. Но она сама ушла на задний план, оттесненная материальным успехом в жизни. Эту беду современного общества предвидел Клычков: в романе «Князь мира» он замечал, что «виной всему деньги, конечно!».

Идеологи советской системы расценили подобные мысли как контрреволюционные. Почти все, что было написано Сергеем Клычковым после 1930-ого года, не только не печаталось, но и было уничтожено при аресте поэта в ночь с 31 июля на 1 августа 1937 года. 8 октября 1937 года С.А. Клычков был расстрелян. Против него было выдвинуто сфабрикованное обвинение в том, что он якобы состоял в «Трудовой крестьянской партии», был связан с Л. Каменевым, целенаправленно занимался антисоветской деятельностью. Ему припомнили то, что он был офицером царской армии и находился в Крыму во время пребывания там белых.

В 1956 году та же судебная инстанция дело прекратила за отсутствием состава преступления. Сергей Антонович Клычков был реабилитирован посмертно.

Сергею Клычкову и его наследию повезло ещё меньше, чем Сергею Есенину: несмотря на формальную реабилитацию, произведения репрессированных писателей вообще не издавались и не рассматривались как составляющая единого процесса развития отечественной литературы XX века. Имя и творчество человека, которого критик Вячеслав Полонский называл самым крупным и замечательным художником, выдвинутым русской деревней, а скупой на похвалы С.Есенин – истинно-прекрасным, народным Поэтом, было в буквальным смысле забыто.

К счастью, фраза «рукописи не горят» отчасти относится и к идеям выдающихся писателей: они никогда не исчезают бесследно.

В семье Клычковых на издании «Сахарного немца» 1929 года сохранился любопытный авторский автограф, адресованный другу Петру Журову: «Сокровенное может не открыться, но, открывшись, сгинуть и исчезнуть не может».

Эти слова в первую очередь могут относиться к наследию самого Клычкова. После повторного «открытия» его произведений в конце 1980-х гг. (что было сделано французским славистом Мишелем Нике), интерес к творчеству Сергея Клычкова с каждым годом только возрастает.

В конце 2019 года на сцене МХТ им. Чехова состоялась премьера спектакля по роману «Сахарный немец». Режиссер Уланбек Баялиев смог с невероятной убедительностью подчеркнуть актуальность произведения, написанного почти 100 лет назад.

«Меня начнут понимать через сто лет после первой публикации», — обмолвился как-то Есенин, обращаясь как раз к нам, людям начала XXI века. За эти сто лет многое изменилось в стране и в мире, однако творчество С.А. Есенина и С.А. Клычкова не потеряло актуальности: оно поможет нам найти решение нынешних моральных, политических, экономических и социальных проблем.

Список использованной литературы

  1. Михайлова А.И. «Творческий путь Сергея Клычкова и революция», «Русская литература» (издание Института русской литературы АН СССР в Ленинграде), № 4 за 1988 год
  2. Солнцева Н.М. Новокрестьянские поэты и прозаики: Николай Клюев, Сергей Есенин и др. // Русская литература рубежа веков (1890-е – начало 1920-х годов). Книга 2. ИМЛИ РАН. – М.: Наследие, 2001
  3. Солнцева Н.М. Китежский павлин: Филологическая проза. Документы. Факты. Версии. – М.: «Скифы», 1992
  4. Клычков Г.С. «Медвяный источник» // «Наше наследие», 1989, №5
  5. Мяло К. Оборванная нить: Крестьянская культура и культурная революция // Новый мир. 1989. №8. С. 247
  6. Эпштейн М.Н. Конец мира // Эпштейн М.Н. «Природа, мир, тайник вселенной…»: Система пейзажных образов в русской поэзии. – М.: Высшая школа, 1990
  7. Мяло К. Оборванная нить: Крестьянская культура и культурная революция // Новый мир. 1989. №8

О проекте

Организатор проекта:

Государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы «Московский государственный музей С.А. Есенина»

Директор — Светлана Николаевна Шетракова


Над проектом работали:

Автор статьи, подбор материала — Александра Шетракова

Редактор — Елизавета Терентьева

Техническая реализация — Георгий Баранов