Художница Марина Муратова представляет в экспозиции «Чёрный человек. Исповедь поэта» две работы — триптих «Лекарство» и часть триптиха абстрактных миниатюр — работу «Шрам». В своем творчестве она исследует природу любви во всех ее проявлениях, рассматривая искусство как живой процесс — постоянную метаморфозу чувств и образов. Работает в стиле «наивный сюрреализм»: в живописи, графике и работе со смешанными техниками создает метафорические образы внутреннего опыта. Мы поговорили с Мариной о смыслах ее произведений, связанных с темами выставки.
Интервью с Мариной Муратовой
к выставке «Чёрный человек. Исповедь
поэта»
1. Что для вас символизирует «Шрам» — след боли или знак переживания, который становится частью личности? Почему последний образ триптиха завершает путь любви именно этим мотивом?
Для меня шрам — это и то и то одновременно. Боль — то же переживание, что и все остальные, тот же опыт, остающийся с человеком как часть его личности. Однако именно она может оставлять следы так, что они будут видны другим — шрамы в прямом и в переносном значении.
Не всегда мы выбираем испытывать боль: иной раз это случайность, простое стечение обстоятельств, а в другой — добровольное и сознательное решение. Цена, которую человек готов заплатить за другие, исключительные чувства: привязанность, радость, любовь.
Но в мире все имеет конец, и в триптихе я рассматриваю путь любви полностью — от ее зарождения до ее «конца». Расставание или утрата — неизбежный событийный конец человеческих отношений, но с точки зрения эмоций — это метаморфоза.
Любовь невозможна без боли, а она неизменно оставляет следы. Именно это делает человеческую жизнь трепетной, яркой и настоящей.
«Шрам» завершает триптих, так как избежать его не суждено никому, и остается только принимать и носить.
Для меня шрам — это и то и то одновременно. Боль — то же переживание, что и все остальные, тот же опыт, остающийся с человеком как часть его личности. Однако именно она может оставлять следы так, что они будут видны другим — шрамы в прямом и в переносном значении.
Не всегда мы выбираем испытывать боль: иной раз это случайность, простое стечение обстоятельств, а в другой — добровольное и сознательное решение. Цена, которую человек готов заплатить за другие, исключительные чувства: привязанность, радость, любовь.
Но в мире все имеет конец, и в триптихе я рассматриваю путь любви полностью — от ее зарождения до ее «конца». Расставание или утрата — неизбежный событийный конец человеческих отношений, но с точки зрения эмоций — это метаморфоза.
Любовь невозможна без боли, а она неизменно оставляет следы. Именно это делает человеческую жизнь трепетной, яркой и настоящей.
«Шрам» завершает триптих, так как избежать его не суждено никому, и остается только принимать и носить.
2. В вашей работе шрам представлен как след внутреннего опыта. Насколько этот образ созвучен с исповедью «чёрного человека» Сергея Есенина?
На мой взгляд, созвучие работы «Шрам» с поэмой заключается в общих мотивах болезненных переживаний. Отчасти произведения об одном и том же, но, все же — на разные темы и на разных языках.
3. «Лекарство» показывает замкнутый круг: попытка исцеления становится причиной нового расстройства. Можно ли найти выход из этого цикла? Почему вы выбрали антидепрессанты — как личную тему или как метафору времени, где счастье назначается «по рецепту»?
Я считаю, что если ставить целью поиск выхода, то это будет обманчивый путь. Но если же поставить перед собой сверхцель — саму жизнь — и учиться ее принимать, справляться, продолжать идти и просто жить изо дня в день, то либо «выход» находится, либо сам цикл перестает казаться бременем и становится чем-то иным.
Антидепрессанты в этой работе выбраны как часть личной темы, так как объектом моих интересов является не медицина в целом, а человек, его сознание и внутренний мир. Лекарства же я бы не назвала «счастьем по рецепту», так как они не дарят счастья в том понимании, которым я наделяю это слово.
Этот триптих, как и многие мои работы — иллюстрация попытки идти в направлении созидания, а не саморазрушения.
На мой взгляд, созвучие работы «Шрам» с поэмой заключается в общих мотивах болезненных переживаний. Отчасти произведения об одном и том же, но, все же — на разные темы и на разных языках.
3. «Лекарство» показывает замкнутый круг: попытка исцеления становится причиной нового расстройства. Можно ли найти выход из этого цикла? Почему вы выбрали антидепрессанты — как личную тему или как метафору времени, где счастье назначается «по рецепту»?
Я считаю, что если ставить целью поиск выхода, то это будет обманчивый путь. Но если же поставить перед собой сверхцель — саму жизнь — и учиться ее принимать, справляться, продолжать идти и просто жить изо дня в день, то либо «выход» находится, либо сам цикл перестает казаться бременем и становится чем-то иным.
Антидепрессанты в этой работе выбраны как часть личной темы, так как объектом моих интересов является не медицина в целом, а человек, его сознание и внутренний мир. Лекарства же я бы не назвала «счастьем по рецепту», так как они не дарят счастья в том понимании, которым я наделяю это слово.
Этот триптих, как и многие мои работы — иллюстрация попытки идти в направлении созидания, а не саморазрушения.
4. В поэме «Чёрный человек» герой стремится понять, где кончается его истинное «я» и начинается навязанный образ. Можно ли сказать, что в «Лекарстве» вы исследуете ту же границу — между подлинной личностью и её «отрегулированной» версией?
Да, явление рассматривается то же. В «Чёрном человеке» внутренний конфликт строится на раздвоении личности: одна ее часть стремится к созиданию, а другая погружается в бездну страданий. Это же противопоставление, выраженное визуально, заложено и в моем триптихе.
Лекарства, призванные помогать, всегда имеют обратную сторону: побочные эффекты, ограничения, дозировки. В основу работы легли инструкции от антидепрессантов, где список возможных последствий включает в себя даже саму депрессию.
Этот парадокс отражает главную тему — плату человека за стремление обрести равновесие. Лекарство здесь — метафора компромисса между болью и невозможностью ее вынести. Именно эта грань — та же, что описана Есениным.
Да, явление рассматривается то же. В «Чёрном человеке» внутренний конфликт строится на раздвоении личности: одна ее часть стремится к созиданию, а другая погружается в бездну страданий. Это же противопоставление, выраженное визуально, заложено и в моем триптихе.
Лекарства, призванные помогать, всегда имеют обратную сторону: побочные эффекты, ограничения, дозировки. В основу работы легли инструкции от антидепрессантов, где список возможных последствий включает в себя даже саму депрессию.
Этот парадокс отражает главную тему — плату человека за стремление обрести равновесие. Лекарство здесь — метафора компромисса между болью и невозможностью ее вынести. Именно эта грань — та же, что описана Есениным.
5. Как вы воспринимаете поэму «Чёрный человек» — как личную исповедь, философский монолог или художественное отражение внутреннего кризиса?
Для меня поэма «Чёрный человек» — это художественное отражение личного кризиса, яркий отпечаток внутреннего монолога, ведущегося среди жизненной бури. Поэтом описана битва между собой настоящим и своей проекцией — и буквально, и символически. В ней он стремится понять, что остается от личности, когда рушатся привычные опоры. Исповедь героя становится попыткой самопознания, которая способна изменить его мировосприятие и открыть новый «выход» из шторма.
Для меня поэма «Чёрный человек» — это художественное отражение личного кризиса, яркий отпечаток внутреннего монолога, ведущегося среди жизненной бури. Поэтом описана битва между собой настоящим и своей проекцией — и буквально, и символически. В ней он стремится понять, что остается от личности, когда рушатся привычные опоры. Исповедь героя становится попыткой самопознания, которая способна изменить его мировосприятие и открыть новый «выход» из шторма.
Любовь всегда оставляет свет
Марина Муратова, художница
Марина Муратова. «Шрам», 2024 г.
Марина Муратова.
Триптих «Лекарство»,
2024 г.
Триптих «Лекарство»,
2024 г.
Марина Муратова.
Триптих «Лекарство», 2024 г.
Триптих «Лекарство», 2024 г.